МЕЛИ, СЕРЁЖА
Перемелется бабочка в белую крапь.
Сергей Касьянов
Я забрался в лесу в непролазную хлябь,
Мясорубку крутить до рассвета.
Перемелется бабочка в белую крапь,
Если бабочка белого цвета.
Всех их перемелю я не выгоды для,
А того и мелю терпеливо,
Чтобы крапью посюду засеять поля,
Чтобы выросла всюду крапьива!
ИЗДАТЕЛЬСКОЕ
Всё предлагаю себя
Для редактуры тебе.
Полина Барскова
Вот я какая натура –
Мне требуется редактура.
Имею поэтому справку –
Прошла корректуру и правку,
Верстку и сдачу в печать.
Скоро придется рожать!
ДЕТЯМ О ПОЭТАХ
Говорят, о чистоте
Если не заботиться,
В голове и в животе
Кто-нибудь заводится.
..........................Анна Русс
Если верить злой молве
Кто со строчкой водится
У такого в голове
Сразу стих заводится.
Пишет книжки в бедноте,
Женится-разводится,
А в итоге в животе
Пустота заводится.
НОСТАЛЬГИЯ
Жил мужик без проблем,
да загрызла его ностальгия.
Даже летом в жару
ему снился декабрьский снег,
бесконечный, с утра,
что хотелось схватить сапоги и
припустить за толпой
по подлёдному лову коллег.
Новогодней порой было жарко
и в тонкой футболке,
я к нему заскочил, где-то в полночь
с бутылкой в руке.
Он бенгальский огонь
жёг у хрупкой пластмассовой ёлки,
и снежинки, растаяв,
катились по смуглой щеке.
 |
| время публикации: 15:29 последнее обновление: 15:31 |
|
ЭПОПОХАЛЬНОЕ
Чьи попки,
моложе на десять лет,
Щекочут наш подоконник?
........................................
У попок есть много заметных примет,
И тут ни к чему микроскопы.
Есть попки моложе на десять лет,
А есть очень старые попы.
В ней два полушария – это к тому,
Что в теле незримые нити,
И если кого не понять по уму,
То сзади на попу взгляните.
ЭНДОКРИННОЕ
Я, конечно, девочка не сахар,
Из меня конфетку сделать сложно.
........................................
Я, конечно, не из мармелада,
И подавно, что не фунт изюма.
И не так легко со мной поладить,
Если что – не оберётесь шума.
Быть не просто женщиной-поэтом,
Стихотворцы – высшая элита.
Лишь тому, кто болен диабетом,
Я простой батончик из ксилита.
ВЫБОР
И ты сидишь с «Будвайздером» в руках,
и смотришь – то на шлюх, то на салют.
........................................
То на салют смотрю, а то на шлюх.
Кипит веселье,
все «Будвайздер» пьют!
Мне надо выбрать лишь одно из двух:
На что смотреть –
на шлюх
иль на салют?
Пусть нет ответа ни в одной из книг,
но все же выбираю без труда
салют –
он распускается на миг,
а шлюха – та распущена всегда!
ТАКАЯ ГЕОГРАФИЯ
и каспийское море впадает в зенит
и аральское море в спартак
........................................
я учил географию видимо зря
или может учили не так
удивился ужасно узнав, что моря
то впадают в зенит то в спартак
они могут в динамо впадать в цска
в металлург нефтехимик ижсталь
от такой географии просто тоска
что невольно впадаешь в печаль
БЕЗ БАБОЧЕК
http://magazines.russ.ru/druzhba/20
И Плотина – стоит! Памятник эпохи.
Лев Аннинский
После аварии на Саяно-Шушенской ГЭС потянуло перечитать «Братскую ГЭС» замечательную поэму замечательного Евтушенко. Долго настраивался, консультировался у специалистов по возведению ГЭС, готовился к разочарованию, купил антидипрессантов, и, наконец, открыл поэму.
Но от первой строчки сразу же полегчало – всё-таки поэт в первой строке сумел задать тон.
«Поэт в России больше, чем поэт...»
Это надо ж так угадать фразу? А как она устаканилась на строительстве? Эта строка стимулировала апофеоз ударной стройки. Прорабы кричали – прораб в России больше, чем прораб, водители самосвалов – шофер в России больше, чем шофёр, и так далее. Уверен – состои поэма из одной этой строки – эту ГЭС все равно бы построили. Вот что значит правильно начать. И если кое-какие строка поэмы покрылись патиной времени – я их заставлю сиять заново и так далее по Маяковскому. Ну и что с того, что поэма созревала в другом климатическом поясе, при других допусках и посадках на любые сроки, я не говорю о всяких ГОСТах и тех еще условиях.
А в мозг поэтов это выражение вбито намертво, колом его оттудова не выбьешь – упираются наши литераторы. Пародиями обросла, в словари вписалась, типа – словарь в России больше чем словарь, в спорт внедрилась – футбол в России больше, чем в Словении… На самом деле оказалось меньше, чем в Словении, но Евтушенко тут уже не причём.
А в поэме есть и другие строки. Например: «За тридцать мне. Мне страшно по ночам». Эти два «мне-мне» рядышком высекают молнии, который ловит слуховой громоотвод. А попробуйте сказать: «За сорок мне. Мне страшно по ночам». Если страшно, то повторите еще через десяток лет: «За пятьдесят. Мне страшно по ночам». И эту тестирующую ваше самочувствие можно повторять каждые десять лет, пока не наступит возраст, когда вам уже ничего не страшно. И так каждая строка поэта в контексте общего афористического экстаза держится не проваливаясь. Это вам не московские улицы, где внезапно проваливается транспорт. Дышат на поверхности текста и почва и судьба. Но если мысль тяжела – она уходит вглубь, бродит по впадинам, упирается в центр земли и возвращаться обратно. Когда гигантские своды огромной поэмы давят на этот стих, и «энциклопедия русской жизни», блоками укладываемая в тело Плотины, распирает, рассекает и разрывает тело поэмы, то согласно технике безопасности – Плотина будет стоять вечно. И Плотина – стоит! Памятник эпохи шестидесятника Евтушенко.
СРАВНЕНИЕ
Было мук у Данте – 9.
у меня – их 5.
........................................
Было мук у Данте – 9.
у меня – их 5.
Так что мне, друзья, до Данте
как рукой подать...
РАСПОЛЗАНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПОСТПАРОДИЗМА
Смысл вне контекста – вот где подлинный андеграунд.
........................................
http://www.vavilon.ru/metatext/ps4/shat
Постпародизма в России нет. Как и секса. То есть, он как бы существует этот постпародизм. Даже иногда вылавливают этих постпародистов и проводят с ними воспитательную работу. Но нет-нет и встретишь, пересекая интернетовское обезумевшее пространство, уцелевшего носителя постпародический идей, который своими комариными укусами портит вид лица русской поэзии, а иногда и прозы. Или какой-нибудь неудавшийся поэт начинает считать свои стихи концептуальной постпародией, от которой всех начинает слегка подташнивать.
И всё же постпародизма в России нет. Потому что в России нет ничего, кроме огромных пространств, длинных железных дорог, нефти и газа, девальвирующих все и вся в некое суперамфорную форму. А еще из-за того, что нет метафизических стихов. То есть постпародизм сталкиваясь с обычным пародизмом образует некую экклетическую субстанцию от которой иногда сам впадаю в дифазное состояния аннигилирующих культур. А величина постпародизма невычислима, как квадратура круга или периметр бесконечности. Юмор язвителен, а постпародизм не юмористичен сам по себе, он метафизичен, метафоричен и метастазен. Я ощущаю его деструктивное разложение своим гигантским трансцендентальным ухом. В этот момент следует быть самососредоточенным, чтобы услышать, что возможно через постпародизм с нами общается Некто, кто свыше, кто дестабилизирует наше вдохновение, из-за чего пишется биноминальная ньютоника вместо концептуального консерватизма.
И всё-таки постпародизма в России нет, хотя ничто опровергнуть нельзя, если оно есть, например: ни себя, ни жену, ни крепкие спиртные напитки, потому что они уже существуют. Хотя крепкий спиртной напиток можно опровергнуть, проинтегрировав его в себя при хорошей закуске. Но этот окружающий нас мир не поддаётся нам методом сложения и умножения, кроме китайцев – их мир умножается прекрасно, а наш вычитается, делится и извлекается на корню. Поэтому прогрессия дискретных дихотомических лихоманок превращает нас в андромные фигуры, дисгармоничные чувству юмора. Так что бессмысленно бороться против постпародизма, которого нет. Лучше строить ветряные мельницы для развития навыков писателя-борца.
И напоследок я скажу: «Смысл вне контекста – подлинный андеграунд, а бессмыслие внутри контекста – полный Пифагор в бочке. И когда оно – бессмыслие вылезет из контекста – начнется
такая эволюция семиотических систем, что мало не покажется. И только тогда поймём, что всё-таки постпародизма в России нет…».
СТИШ ДА ГЛАДЬ…
Что погладить – спросила жена,
Мои вещи в шкафу разбирая…
Ты погладь, дорогая, меня –
Я ответил, утюг забирая.
........................................
Как-то выпустив книжку одну,
Вечерком возвратился устало.
«Почитай – упросил я жену –
Ты такого вовек не читала!»
Та прочла пару строчек и вдруг
Подбежала с улыбкою кроткой…
Толку в том, что я спрятал утюг,
Ты погладить смогла сковородкой…
РАЗГАДКА МИФА?
Самсон, Самсон, спроси свою Далилу:
куда ты на ночь, сука, собралась?
........................................
О чём я расскажу – для всех наука.
Сказал Самсон Далиле вгорячах:
«Куда же собралась ты на ночь, сука» –
И тут же был острижен в пух и прах.
А как ни вспомнить о похожем мифе.
Какие, догадаетесь ли вы,
Словечки Олоферн сказал Юдифи,
За что лишился сразу головы?
ПАРАДОКС
Белое на белом незаметно...
........................Джулия Коронелли
Я к фактам обращусь необъяснимым,
Что разум поворачивают вспять.
Да, незаметно синее на синем,
И красное на красном не видать.
Неотличимо алое на алом,
Но я признаюсь – в пабе за углом,
Там каждый вечер голубых навалом,
Всем видно – голубой на голубом!
ЗАВИСИМОСТЬ
Я пишу эти строки, лежа.
В теплом пледе. На темном ложе.
Неглиже и с кремом на роже.
Мария Степанова
Все читаю потом, итожа.
И признаюсь: «Мороз по коже.
Ужас, что сочиняется, Боже!
На кошмар мои строки похожи,
Впереди не видно ни зги.
Это надо же – крем на роже,
А влияет как на мозги!».
........................................
........................................
Теплым осенним утром, когда с московского неба падали последние лучи заходящего солнца, отражаясь в лужицах от недавно прошедшего дождя, возле станции метро «Октябрьская-кольцевая» у тротуара, где висел знак «Парковка разрешена», остановилась неказистого вида автомашина марки «Запорожец». Тонкие двери машины легко раскрылись самопроизвольно сразу со всех сторон, и из неё вышли три инвалида…
Вот вам, пожалуйста, начало рассказа, полюбуйтесь. Если б я начал так писать, мне бы руки переломали, эдакому рассказчику. Спросили бы – за что «Букера» дали? Во-первых, кто же начинает сочинение со слова «теплым осенним утром». Сразу поинтересуются: «А где вы такую осень видели у нас в России? По какому телевиденью. Ехидничаете, мол, господин сочинитель».
А народ занервничает, мол, у кого-то тёплая осень, а у нас еще отопление не включили. Посмотрит человек на первое предложение и бросит чтение в урну. И прав будет. На хер ему такая книга – одно раздражение. И где ж это видано, чтобы лучи отражались в лужицах, когда стоит свернуть за угол: – там машина провалилась под асфальт, а тут в канаве пацаны рыбу ловят. Какие «лучи заходящего солнца» в нашем неуправляемом климате, который даже Лужкову не подчиняется! А это упоминание точное «Октябрьская-кольцевая», – вот, скажут, Кабаков – сторонник коммунистов, и место с названием нашёл такое, чтоб о революции лишний раз напомнить, а я ведь-то – ни с кем. То есть – сам по себе. Как Чехов.
А «автомашина марки Запорожец». Как это у автора повернулся язык назвать «Запорожец» машиной? Ну, средство для перевозки – туда-сюда, а то, что он похож на «Фольксваген» не спасает ситуацию – народ понимает разницу. К чему эти утомительные подробности. И при чем три инвалида – на что намекаю. Если это аллюзия, то, конечно, вспоминать Олешу Юлия Карловича с его тремя толстяками, смешно. Какие тут толстяки при нашем питании, и кто об этих толстяках помнит, кроме постаревших пионеров. Нет, кстати, в определении машины неказистого вида с «тонкими» дверями, есть некоторое изящество с облагораживанием ни в чем не повинной техники Запорожского завода.
Все-таки надо писать так, чтобы не переписывать фразы, меняя смысл. Для народа своего сочиняем, как-никак. И напишу я так, чтобы было в масть и никого не дёргало: «Отвратительным осенним вечером, когда с московского неба падала такая же серая грязь, какая расползалась под ногами, возле станции метро «Белорусская-кольцевая» остановилась, нарушив все мыслимые правила дорожного движения, прямо на пешеходной зебре, машина-джип марки «Гранд чероки». Толстые дверцы машины тяжело раскрылись сразу со всех сторон, и из неё вышли три товарища…».
И ничего переписывать не будем.
Медленный писатель
По рассказу «Медленный мальчик» http://magazines.russ.ru/znamia/200
..............................Простая мысль. Но отчего-то стало легче.
........................................
Он встал ранним осенним утром, зашел в туалет, почистил зубы, умылся, одел штаны и рубашку, позавтракал, сделал утреннюю прогулку по недлинной дорожке километров пять или шесть, которая заканчивалась тупиком, где и висел знак, обозначающий тупик, поглядывая на небо над головой, где собирались тучи, согласно метеосводкам, которую каждый час передают по радио в конце новостей.
Вернулся домой, позвонил знаменитому издателю, отругал за маленький тираж, съел таблетку от давления, запил красный морсом, сделанным из свежей клюквы, что в это время растет на болотах, которую собирают деревенские женщины Севера России.
Хотелось написать маленький роман, большую повесть или много рассказов длинными предложениями, чтобы взрослые и дети читали их повсюду и не могли оторваться пока не дойдут до точки, которая обозначает конец предложения или вообще конец какого-то действия, особенно, если оно стало поперек горла, которое соединяет голову с туловищем и предназначено для прохода пищи.
А может, стоит писать короткими предложениями, чтобы между предложениями читатель мог перекусить или заскочить в туалет, не забыв при этом, с чего начиналось предложение, которое можно найти в любом литературном произведении начиная от Шекспира до Иличевского?
Простая мысль. Но отчего-то стало легче.
Никогда не писал пародий на критику, так сказать - первый опыт. Что скажете вы и конечно Кирилл?
http://belskieprostori.pressarb.ru/inde
БЕЛЯШЕВСКИЕ ПРОСТОРЫ
Журнал «Старый свет» № 13: Уныние фигологии
Основная публикация свежего (полгода искал) «Старого света» – не роман, не повесть… Угадайте с трёх раз. Не угадали. Это обрывки из отрывков биографии Льва Клонова, написанные на тетрадных клочках Зиновия Клейкина. Представляю, сколько времени потратила редколлегия, пока все склеила. Главное, я понял, что Клонов был хитровертом, а в те времена – хочешь жить – умей вертеться. Все изложенное неинтересно – о маленьком Клонове, о его бабушке, дедушке, курочке рябе. Почему о яйце ничего не сказано автором? Может, с него следовало начать. Так сказать – ab ovo. Вот вам где сюжетика, проблематика. И вообще писатель должен знать много гитик.
Повесть Николая Дубинина «Зло домашнего котёнка» то ли художественная, то ли филологическая, на главное написано русскими буквами, поэтому легко читается. То, что Дубинин любил кошек – диких, домашних, куклачёвских, как в советское время, так и в наше, его многослойная любовь никакого отношения не имеет к человеческой. Она кошачья, и этот чистый посткошизм, согласно моему размышлизму, потрясает.
По соседству с фигизмами Клонова и Дубинина рассказ Каберна «Радость ёмкости», типичный для людей (он, она, оно – все сбрендившие), очередные орнаменты Антона Белковского («Тройная петля»), который пишет, что хочет. Например, ему не хватает пельменей с красной икрой. А меня от этого тошнит, товарищ сэр. Хочу только сказать уважаемому профессору – мне тоже много чего не хватает. Но об этом – в следующей статье.
Теперь перекинусь на поэтов. В журнале представлена живописная пирамида под неким Бродским. Кто не согласен – бросьте в меня журналом. Например, Семён Черновицкий («Кривая минута») умело подражает нобелевскому лауреату. Варвара Вытамова («Фига чужбине») подражает Черновицкому лучше, чем он пишет сам, а Теодор Горский вообще никому не подражает, а читаешь – типичная Вытамова. Просто голова идет кругом. Считаю, что следует ввести правило художников эпохи Возрождения, когда мэтр подписывал лучшие произведения, а остальные подписывались по ранжиру. Хотя бы я тогда буду разбираться – что где! Самое интересное, что тематика стихов вторична, хотя в какой-то степени первична, даже авторы похожи, хотя в общем-то разные. Когда много чего в рифму – я иногда теряюсь.
В итоге хочу добавить – все эти ужасные журнальные подборки по-своему хороши, и, по-моему, даже очень удачны. Бывает же такое. И не только с критиками.
КОГДА Я ПЬЮ...
Когда я пью флакончик целый
Раствора для протирки плат,
Заткнись провизор обалделый,
Молчи седой гомеопат.
................................Сергей Ахматов
Я чищу душу метанолом,
Бесстрашно пью денатурат,
И запивая все рассолом,
Я Богу друг и черту брат.
Пусть запах славы эфемерен,
Стихи бесславный нынче труд,
Но в книгу Гинесса уверен –
Вперед ногами занесут.
