March 27th, 2012

лосев в кривоколенном, лосев в сердце

Оригинал взят у 47tau в лосев в кривоколенном, лосев в сердце
Вчера, 26 марта, в билингве в кривоколенном переулке, в москве, на втором этаже, когда поднимаешься по какой-то непонятно куда ведущей лестнице. потом отодвигаешь на звук и запах сигарет гардину темно-кровавого цвета, и попадаешь в какой-то зал, где стоит дым и сидят люди, вдруг пристально на тебя переворачивающиеся вместе со стульями - как будто ты и есть герой вечера - фильм о льве лосеве и презентация его толстого фолианта.
вот я и пришел на место:




зал почти квадратный. он и горел некогда. теперь он выкрашен в тягучий и мертвенно темный зеленый цвет поверх грубо уложенных кирпичей. свет, если можно сказать про него что-то, состоял из кое-где направленных лампочек с потолка. такое впечатление, что была воссоздана та эпоха лжи и совка.
люди в зале с умными глазами. айзенберг, только пришедший гандлевский, куллэ, чудакова... именно они и были спикерами. айзенберг говорил так тихо и напряженно о лосеве и читал его стихи, что, казалось, он говорил об отце. чудакова почему-то вспомнила, что лосев там, за бугром, очень грустил, а его жена нина - и подавно - страдала жуткой ностальгией. чудакова упомянула о том, что предисловие гандлевского к книге лосева названо очень точно - нежестокий талант: http://www.limbakh.ru/index.php?id=1795 (прочтите все - особенно, в конце - талант льва лосева занимает душу...). гандлевский ускользнул от воспоминаний, сославшись на то, что всю книгу не читал. красивым голосом он прочел несколько стихов. кстати, читали все. и тот же айзенберг выбрал очень красивые тексты - соответствующие публикациям в континенте 79г.. чудакова прочла мое любимейшее - валерик... куллэ читал несколько воинственно - возможно, это было из-за его тембра голоса. из стихов лосева куллэ прочел и это - отказ от приглашения:

На склоне дней мне пишется трудней.
Всё реже звук, зато всё тверже мера.
И не пристало мне на склоне дней
собою подпирать милицанера.

Не для того я побывал в аду,
над ремеслом спины не разгибая,
чтоб увидать с собой в одном ряду
косноязычащего раздолбая.

Вы что, какой там к чёрту фестиваль!
Нас в русском языке от cилы десять.
Какое дело нам, что станет шваль
кривлять язык и сглупу куролесить.

тем самым, куллэ и свое отношение как-то преподнес. мне почему-то этот текст не понравился. возможно, и манерой преподнесения, и самой сутью (в фильме тот же лосев назвал скорее хорошей весточкой тот факт, что в настоящее время стало много очень хорошо пишущих - откуда тогда нас в русском языке от силы десять?)... тогда уж - скорее, пара-тройка... куда, действительно, лучше и суровей тот же валерик, но на мой крестьянский вкус и цвет...

вечер почти закончился, как встал старый дедушка с белесой профессорской бородкой и сказал, что он тоже хотел бы сказать слово, поскольку учился с алексеем вместе. назвался он владимиром (?) рыбаковым. говорил про то, что жаль ушедших, что вроде еремин жив, что раньше лжи было больше. и т.д.. я потом подошел к нему, мы разговорились - и он вспомнил, как красильников шел во время демонстрации с плакатом "да здравствует свободная венгрия!" - http://kkk-plus.ru/krasilnikov_pri.htm. с какой-то накатившей грустью в глазах вспомнил уфлянда, которому то время было нипочем, он его как бы и не замечал. про грусть лосева он как-то с обидой сказал, что никакой грусти не было, а если и была, то небытовая... стоящий рядом с нами какой-то русскоговорящий чех напросился на интервью с ним, припомнив, что через несколько лет после красильникова на красную площадь вышли те самые семеро уже в защиту чехословакии...
кое-что о вечере можно прочесть и тут: http://v-catullus.livejournal.com/241949.html.
люди остались на неформальное общение друг с другом, с пивом и более крепкими друзьями. полутьма и сильный запах сигарет - завершали декорацию нашего унылого мира с бриллиантами поэзии...
под конец пришли еще поэты, разгоряченные другими параллельно прошедшими вечерами, среди которых был замечен митя плахов, который сообщил, что у него вышла книга. митя, еще раз - поздравляю!..
я подался к выходу. на улице спиной ко мне стоял лев оборин и фотографировал что-то. его напарник спросил, что именно, лев ответил - луну. уже было темно...
я завел машину, поставил реггатту де бланк группы полис на безумную громкость и орал первые три песни с альбома -
1, 2, 3 - вместе со стингом... маросейка, покровка, чистопрудный бульвар, театр современник с еще идущим спектаклем, бульвары, тверская, ходынка и - дом... все, буквально все растворено в мягком свете чужих ночников и поэтических кристаллах нью-гэмпшира... снег везде.