September 29th, 2012

Евгений

Вторая часть поэзонского балета

ссылка на "Первую часть поэзонского поэта"  http://evgeny-minin.livejournal.com/359305.html

Во-первых, заявляю сразу – в этом блоге я привожу моё личное мнение, и каждый волен не соглашаться с ним, но спорить ни с кем не собираюсь.
Каюсь, каюсь и еще раз каюсь, что навёл тень на плетень – да-да, прозорливцы догадались, что я привёл цитаты стихов из Веры Павловой. И взял я их из рецензии Бориса Кутенкова «Семь книг» из журнала «Знамя», посвящённой новой книге поэтессы. http://magazines.russ.ru/znamia/2012/10/k18.html
Борис утверждает, что не все приведённые цитаты названы в его статье шедеврами. В данном случае Борис прав. Но тогда пойдём по цитатам в соответствии с оценками критика.

Первое.
«Доводя этот прием до автоматизма, время от времени Павловой удается создать поэтический шедевр, как вот этот, неброский по версификационным меркам, состоящий из семи слов, с одной-единственной рифмой.»
* * *
Мам, а небо далеко?
Далеко.
Мам, а море далеко?
Далеко.
Мам, а солнце далеко?
Далеко.
Мам, а папа далеко?
Далеко.


Такие шедевры создаются начинающими поэтами с пятого класса. Мы помним мальчика, который создал воистину шедевр, до которого Павловой шагать и шагать.
Помните: «Пусть всегда будет мама, пусть всегда будет солнце… и т.д.». Там тоже и небо, и солнце и мама. Ну не согласитесь ли вы со мной, что заимствовать идеи у детей не очень хорошо?

Второе.
«Распространенный жанр лирического дневника, где проза перемежается со стихами (последние приобретают от этого перемежения характер случайный, ситуативный), изобилует находками, великолепными в своей дерзости.»

* * *
Священный ужас, с которым в одиннадцать лет
кричишь, глотая слезы: “Мама, ты дура!”,
потому что лучше нее никого нет,
а ее не будет. Все прочее – литература.


И в данном эпизоде великолепной находкой оказывается «цитатка» из стихотворения Поля Верлена, написанном в 1874 году, переведённым и опубликованном тёзкой Кутенкова – Пастернаком в 1938 году.
Конечно, многие считают, что все знают всё, приписывая себе чужие идеи и мысли, но как-то не честная эта метода. Сам конфликт отцов и детей, описанный в этом четверостишии настолько обычен, что повторяться в этой теме – труд неблагодарный.

Третье
«На смену образу «сексуальной контрреволюционерки» приходит мудрая гармония быта:

Уясни, лаская скалку,
прялку теребя:
он уходит на рыбалку,
а не от тебя.
Уясни, воткнув иголку
в палец, палец – в рот:
он уходит ненадолго,
он еще придёт.


Как пронзает в этом опусе симоновская интонация «Жди меня и я вернусь» – в смысле «буду ждать, раз прялка со скалкой не помогли – и он вернётся». Конечно, ждать надо сильно, а не просто так.
Это я откомментировал цитаты особенно выделенные критиком, как наиболее выдающиеся.
И это, как пишет иронически «Новая газета» – «самая известная современная русская поэтесса из Нью-Йорка» Вера Павлова. Иначе обидеть поэтов Нью-Йорка невозможно, если Павлова там лучше всех. Я не скажу, что Вера – бездарная поэтесса. Способности у неё есть, но пробиваться в поэзии женскими гениталиями и вариациями чужих идей – благодарное ли это занятие?
Но отойдем в сторону от рецензии Кутенкова, с которым мы давно дружим, и посмотрим заметочку в «Новой газете».
http://www.novayagazeta.ru/society/36430.html
И вроде выясняется, что вроде бы раскрутили поэта, как обычную певичку с обычным поэтическим голосом, что в шоу-бизнесе встречается на каждом шагу. Оказывается, если чёрный нал – тоже деньги, то чёрный пиар – тоже реклама. Богатый спонсор – это уже две трети успеха и одна треть таланта – так мне подсказывает моё математическое прошлое.
И так же как пиарится некачественный товар, так же пиарится и некачественная поэзия. И вот тут на авансцену должна выходить критика, у которой должен быть девиз, грубо сформулированный мной как «ругать нельзя хвалить». Есть несколько критиков, которые довольно уверенно ставят точку после первого глагола. Не всегда их залпы точны, но, в общем, ложатся кучно.
Ну не может быть хороший поэт плохим, или – или. Нынче во многих эссе поступают, как Кутенков – и похвалит, и поругает. Или как Дмитрий Бак – хвалит всех огулом – и классных поэтов и графоманов. Но даже в тюрьме, в зависимости от статьи помещают в разные камеры. А тут – поэтов в одну компанию. Страшное дело.
Конечно, журналы – им ни к чему портить отношения со своими авторами – я их понимаю. Потому журналы хотят публиковать благожелательную критику. Может быть они и правы. Но есть газеты, которые едят все материалы, которым чем язвительней, тем лучше. Думаю, что каждому поэту важнее знать свои недостатки, чем достоинства – именно искоренение своих недостатков помогает поэту расти.
Вся нынешняя беда – в журналах в основном смотрят на имена авторов, а потом на стихи. А представьте – к зав.отделом поэзии поступают неподписанные стихи. Читай и выбирай. То, что признано интересным пусть печатается уже под именем автора.
Думаю, подборки в журналах стали бы намного качественней. Печатали в таком случае стихи Павловой и подобных ей на каждом углу – не уверен. Тогда и поэты относились бык себе более требовательней. И запятую чаще ставили после второго слова – ругать нельзя, хвалить.
Виктор Топоров на смерть Аркадия Драгомыщенко написал: «….Хотя Аркадий (Драгомыщенко) сделал в литературе большое дело, во всей своей неоднозначности сопоставимое с вкладом Анны Ахматовой. Она "научила женщин говорить", а он (ни говорить, ни писать не умевший) сделал едва ли не большее: он научил многих и многих, за ним пошедших, собственного неумения говорить и писать не стыдиться и, главное, не стесняться».
Повторяю – не стесняться собственного неумения – не в этом ли беда литературы?
И не только литературы…