Евгений Минин (evgeny_minin) wrote,
Евгений Минин
evgeny_minin

Мария Галина 

    http://magazines.russ.ru/volga/2012/3/g3.html  
                                                            


   
МЕГРЕЦ

                                                                                                                            
                      Look here, izba из настоящих breven…
                                                              Мария Галина  по рассказу «Ригель»



                                                                                                                         
Едкий свет словно прожигал ветви деревьев, но это не было падающим самолётом. Но чего ж яркая, гадина – ни встать, ни лечь.
Пашка-Авель купил дом в деревне. Думал – построит коттедж, братаны построят рядом, а там и вся Рублёвка переберётся и станет престижным местом прозябающая деревня Чморушки, где пустует множество хат. Смотрел на свой покосившийся дом, будто видел скринсейвер какого-то контрафактного «Windows» со скаченными неизвестно откуда драйверами.
Пашка-Авель имел мечту хотеть собрать здесь на Рождество всех своих детей от прежних браков, новых жён, старых жён, а также их матерей. И чтобы шашлыки на морозе, святки-прятки и кегли-гребли и остальные прибамбасы, чтоб  всем хорошо и весело.
В Штатах его, как и всех, кто там не был, раздражало всё, кроме женщин. Эти приторные улыбки, эти хау а ю,  а эм файн! То ли  в деревне – родное амбре с тонким ласкающим ноздри запахом навоза.
 И привезённая из Америки нумизматка Джудька обалдело смотрела кругом. Ах, я так себе всё и представляла! Look here, izba (только американская нумизматка могла смешно и торжественно произнести слово «here») из настоящих breven. Ой, настоящая русская petch! Где-то около, наверное, бродит medved, ой, в траве сидит kuznechik…
  У Джудьки был роман с русским поэтом, poet in residence. В Америке специально нанимают живого поэта, не преподавать, а чтобы он просто ходил среди студентов, красивый, вдохновенный и пьяный. Очередной поэт оказался психопатом и алкашом. Он с Джудькой познакомились на каком-то party, а когда поэт-резидент, напившись до рези, начал приставать, just for fun, пришлось дать в rыlo. Джудька говорила, что it’s nothing, но к душе Пашки-Авеля приклеилась  намертво. К нему всё клеилось, а деньги  сами шли в руки.
Джудька была похожа на девчонку-анорексичку, её хотелось накормить и обогреть, а не хватать и тащить в постель, и оттого в их отношениях был странный привкус перегретой еды.
Перед сном Пашка-Авель уморил всех комаров и позакрывал окна. Оттуда как всегда пахло, но даже это не перебивало острый, чуть ли не звериный запах лежащей рядом с ним Джудьки; у рыжих вообще феромоны убойные, не то, что у блондинок или даже у брюнеток, не говоря о шатенках.
Когда между ними пробегал раздор, Пашка-Авель просил:
– Скажи «сыр».
Это была такая их игра.
– Рокфорь, – произносила старательно Джудька, и оба сразу  расслаблялись.
Под вечер пришёл сосед Павлуха с телескопом.
– Who it here – залепетала Джудька.
– Мать твою, матерщинница – улыбнулся мужик, услышав знакомое слово «here»  – Сама дура!
– Смотри – позвал Пашку-Авеля – ковш переломился на звезде Мегрец. Так что скоро нам катаклизма и быстрый капут. Одним словом – Мегрец. А может, набегут инопланетные захватчики, всем трындец наступит, а у нас в деревне можно прокормиться и партизанить в лесах. Поезда под откос пускать, и киоски сельпо захватывать. Тут и медведи есть, повсюду медвежьи какашки вперемешку с коровьими. И жрать медведя год можно. Ну, на полгода точно хватит.
Павлуху было не унять, но пришла Бабаманя с яйцами по тридцать рублей пяток, из которых Джудька каждое утро делала yaichnitcy (пока Джудька выговаривала, сама яичница успевала чуть пригореть) и увела деревенского астронома за kalitku. Джудька была перепугана грядущим апокалипсисом в их деревне и вся как-то сжалась: ей было жаль Chmorushku.
Во сне она просилась в Америку, та ей казалась ближе, чем сортир во дворе.
Утром на крыльцо пришел здоровенный кузнечик и умер –  наслушался бесед Павлухи про кранты всем и про ковш, переломленный яркой звездой Мегрец.
Около кузнечика сидела печальная Джудька.
– Скажи «сыыыр» – велел Пашка-Авель.
– Рокфорь, – заплакала Джудька.
– Пойду спички отнесу – вздохнул Пашка-Авель.



Tags: Пародии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments